Друзья, я решил переписать "Райаду" с нуля.

Хочу сделать её сильнее, глубже и ярче.

Теперь подхожу к работе более профессионально — надеюсь, вы почувствуете разницу. Спасибо за терпение и поддержку.

Глава 1

Смерть это не конец, а великое начало.

Я умер.

Я не знал это. Я почувствовал это – как будто мир замер, выскользнув из-под пальцев.

Не было боли. Не было тела. Только чистая тишина, такая плотная, что ею можно было задохнуться.

Пустота. И я – в ней. Без веса, без времени, без направления. Просто... несомый.

В этом странном полёте не было ветра. Не было даже ощущения движения.

Всё, что оставалось – это странное, абсурдное спокойствие, как будто я наконец сбросил с себя мир.

И тут я дернулся.

Вернулся.

Резкий вдох. Лёгкие запеклись от воздуха.

– Господи... – простонал я. – Опять это…

Мир – вернулся. И с ним тяжесть. Давление. Ощущение, что всё снова требует чего-то от меня.

– Что случилось? – спросил чей-то голос. Мягкий, глубокий. Как тепло, проникающее в трещины моей души.

Я открыл глаза. Передо мной – она.

Красивая. Светлая. В её взгляде не было страха, только усталое понимание.

– Я... я не хочу возвращаться в мир живых, – выдавил я. – Мне надоело.

– Что именно?

– Всё. Есть. Дышать. Смотреть на одни и те же лица. Делать вид, что я кому-то нужен. Даже думать – надоело. Я просто хочу тишины. Покой. Забвение. Разве это много?

Она долго молчала. А потом, не отводя глаз, сказала:

– Вы умерли.

– Отлично. Великолепно! – я рассмеялся, но смех быстро стих. – Хотя… нет. Подождите…

– Да. Вам предстоит ещё немного… потрудиться.

– Даже после смерти? Да вы издеваетесь. Вся жизнь – работа. А теперь ещё и загробный труд? Где отдых, где справедливость?

Она чуть наклонила голову.

– Говорят, чем труднее была жизнь – тем слаще будет покой. Ваш путь почти завершён. Потерпите.

Красивая жрица миров медленно наклонилась ко мне, и с невыразимой грацией вытащила из ложбинки своей пышной груди пёстрое перышко – пипидастр. С мягкой, почти материнской улыбкой она принялась аккуратно смахивать осевшую на мне пыль, словно очищая не просто тело, а саму душу.

– Вам полегчало? – её голос был подобен бархату, скользящему по оголённым нервам.

– Как рукой сняло! – бодро ответил я, чувствуя, как депрессия отступает, будто призрак, которому указали на дверь. – Спасибо вам… Но, простите, откуда вы достали эту… штуку для пыли?

– Отсюда, – с лукавой улыбкой сказала она и слегка повела плечами, отчего её грудь грациозно вздрогнула, напоминая мне о том, что даже в загробном мире красота не теряет своей власти.

– Это что-то вроде… пространственной магии? – спросил я, почесывая затылок. Пытаться осмыслить происходящее было всё равно, что разгадывать загадки без ключей.

– Что-то вроде, – ответила она, чуть смутившись. – Но давайте не будем отвлекаться. Поздравляю, вы умерли. Теперь вы – житель мира, который некоторые наивно называют раем.

Перед моими глазами внезапно всплыл интерфейс – полупрозрачный, пульсирующий светом, словно сам свет спрашивал меня: «Кто ты?»

Введите своё имя.

– Мне нужно настоящее? Или можно сочинить? – спросил я, глядя на голографические буквы, как на врата в новую реальность.

– Что угодно, – пожала плечами она. –

– Это ваш выбор. Здесь всё зависит только от вас.

Не раздумывая, я ввёл:

Няшный Бабай.

С усмешкой я произнёс:

– Отныне зови меня Няшным Бабаем. Почему бы и нет?

Жрица слегка изогнула бровь, но в голосе её не прозвучало ни тени осуждения:

– Бабай… добро пожаловать в субатомный мир. Здесь нет оков. Ни законов, ни обязательств. Делай всё, что пожелаешь. Наслаждайся. Живи без последствий.

– Серьёзно? – сглотнул я, не веря своим ушам. – Прямо всё-всё?

Она склонила голову и тихо добавила:

– Да. Только будь осторожен с желаниями. Иногда они сбываются слишком буквально. В этом мире нет ничего разрушительного или ядовитого, – спокойно объяснила она, смахивая несуществующую пылинку с подола своего одеяния. – Здесь не существует понятий "плохо", "греховно" или "опасно". Просто потому, что тут не обитает отрицательная энергия. На субатомном уровне она не может возникнуть – как в пустоте не может родиться тень.

– А подвох? – спросил я, прищурившись. – Где уловка? Всегда есть цена. Даже за рай.

Она улыбнулась так, будто слышала этот вопрос тысячу раз.

– Представьте, что вы хотите совершить зло: ударить, обмануть, разрушить. Но ваши действия словно проходят сквозь фильтр… и на выходе становятся благом. Ваш удар превращается в прикосновение заботы. Обман – в искреннее признание. Разрушение – в созидание. Это не карма, не моральный контроль – просто здесь нет среды, в которой зло могло бы укорениться. Оно здесь так же бессмысленно, как крик в вакууме.

– Значит… зла нет вообще? – уточнил я, медленно переваривая её слова. – Потому что не из чего его собрать?

– Именно, – кивнула она. – Мир построен не на борьбе противоположностей, а на принципе абсолютной резонансной гармонии. Здесь всё – продолжение доброй воли. Даже хаос – всего лишь танец порядка в другой ритмике.

– Но если всё становится хорошим… тогда, выходит, и аморальное – тоже? – спросил я с настороженностью. Под коркой старых понятий шевельнулся страх.

– Аморальное в вашем понимании просто теряет свою форму. Здесь нет контекста, в котором оно бы сохранило негатив. Здесь оно обретает иное значение – очищается от боли, стыда, ущерба. Всё, что исходит из желания – становится светом. А всё, что из страха – растворяется.

– Это… странно. Я вроде бы в загробном мире, но где тогда Бог? – спросил я, как будто спрашивал сам у себя.

Она не ответила сразу. Лишь спустя мгновение, глядя в прозрачную синеву неба над нами, произнесла:

– Здесь говорят, что Бог – это не существо и не судья. Бог – это счастье, в котором ты больше не борешься с собой. Если ты в покое – значит, ты уже в Боге.

Я нахмурился:

– Звучит красиво… но я ни черта не понял.

Она засмеялась – звонко, без насмешки, как смеются только те, кто по-настоящему спокоен:

– Это нормально. Рай – это не место, где ты всё понимаешь. Это место, где тебе больше ничего не нужно понимать.

Я открыл рот, чтобы возразить… но закрыл. Потому что впервые за долгое время в груди было по-настоящему тихо.

– Ваш голос – истинная услада для моих ушей, – сказал я с благоговейной улыбкой, словно признавался в любви симфонии.

– Как приятно слышать такие слова, – ответила жрица, её голос был тёплым, как весенний ветер, обнимающий лицо. Она мягко встряхнула рукой свою благословенную грудь, и та отозвалась сочным колебанием, как будто жила своей жизнью. Затем она наклонила голову, глядя на меня с нежной игривостью:

– Не хотите… молочка?

– Нет, благодарю. Мне ещё предстоит потерять остатки стыда в этой странном месте, где мораль сдана в утиль, – сказал я, стараясь сохранить лицо, но мои глаза уже предали меня, впиваясь в её плавные формы.

Не теряя благородной грации, жрица изящно просунула руку за вырез своего белоснежного одеяния и извлекла из ложбинки груди изящную бутылочку. Она была из матового стекла, а внутри плескалось что-то белое и тёплое, как детская память.

– Если вы стесняетесь пить свежее, могу предложить консервированное, – произнесла она с серьёзностью аптекаря, протягивая сосуд двумя руками, как святыню.

– Э-э… спасибо, – пробормотал я, принимая бутылку с уважением, достойным дипломатического дара богини. Мои пальцы с трепетом сомкнулись на гладкой поверхности стекла.

Не колеблясь, я сдёрнул крышку и залпом осушил содержимое. Вкус ударил не просто в рецепторы – он прошёлся по душе. Это было нечто между кремовой нежностью, перламутровым светом и лёгкой истерикой счастья. Как если бы всю жизнь ты пил из луж, а потом вдруг пригубил дождь с небес.

– Это… молочная кола? Нет… Это что-то иное… – пробормотал я, обмякнув, будто впервые в жизни позволил себе быть счастливым.

Жрица смотрела на меня с понимающей улыбкой, как смотрят на ребенка, впервые попробовавшего мёд.

– Первый глоток всегда незабываем, – сказала она, откидывая прядь волос за ухо. – Но не волнуйтесь… В этом мире всё можно обнулить. Всё можно попробовать снова – и снова удивиться. Здесь скука запрещена на уровне физики.

Я не знал, что ответить. Только держал пустую бутылку в руках, как артефакт из жизни, которую я больше не узнаю.

Передо мной возник интерфейс – словно прозрачный голографический экран завис в воздухе, переливаясь мягким светом.

На нём отобразилась информация:

Имя пользователя: Няшный Бабай

1. Создание собственного мира

2. Гостевой режим

3. Общий мир

4. Творческий режим

5. Сохранение / Сохранение первоначальной личности

6. Шкала девственных чувств и ощущений: 0.001%

7. Удаление ненужных воспоминаний

8. Сюжет – выключен

9. Прочие настройки

10. Уровень сложности (авто): Слишком лёгкий

11. Табу / Фильтры

12. Ячейка пуста

– На что влияет сюжет? И зачем он вообще нужен? – спросил я, вглядываясь в строки меню.

– Если вы хотите просто отдыхать, наслаждаться покоем и тишиной, – мягко ответила жрица, стоявшая рядом, – тогда сюжет вам не нужен.

Он включается только для тех, кто ищет приключений, напряжения, неожиданностей… и смысла.

– Значит, домоседам-одиночкам вроде меня можно без него? – усмехнулся я. – А интернет тут вообще есть?

Жрица кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка:

– Разумеется. Здесь доступен любой интернет, какой пожелаете: местный, параллельный, даже из других измерений. Хотите новости из мира драконов? Пожалуйста. Или стримы из постапокалиптического будущего? Легко. Всё подстроено под ваш вкус.

– Ого, здесь даже можно выбирать год! – воскликнул я, поражённый возможностями интерфейса. – Поставлю-ка 2012-й. Именно с него начну свой серфинг по классическому интернету.

На экране мгновенно отобразились новые строки:

12. Классический интернет / 1 января 2012 года

13. Ячейка пуста

– Пожалуй, включу сюжет, – решительно произнёс я, ощутив азарт первооткрывателя.

Система: Вы уверены, что хотите активировать сюжетный режим?

Внимание: при включении сюжета необходимо выбрать уровень сложности:

– Лёгкий

– Оптимальный

– Средний

– Высокий

– Хардкорный

Я задумался. Хотелось вызова, но без полного погружения в хаос.

– Средний уровень сложности, – выбрал я с уверенностью.

Система: Средний уровень сложности подтверждён.

Система: Вы можете изменить уровень сложности в разделе 9. «Прочие настройки».

Система: Удачной вам жизни.

Немного помедлив, я поднял взгляд и спросил:

– Кстати… А вы, собственно, кто?

– Я – ваш путеводитель, – ответила она с лёгкой улыбкой в голосе. – Иными словами, Харон.

– А что было бы, если бы я прожил на Земле… грешную жизнь?

– Лучше, если некоторых вещей вы не узнаете вовсе, – ответила она мягко, но с оттенком твёрдости. Будто старалась уберечь меня от знаний, за которые придётся дорого платить.

Я на миг задумался, но затем глаза мои загорелись.

– Ну что ж, – воскликнул я с энтузиазмом, – пожалуй, я создам свой собственный мир!

Слова автора: Буду рад любым вашим комментариям!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/2367/177566