Готовый перевод Intoxicated with love / Опьяненный любовью: Глава 5

Глава 5

Использование

Начиная со следующего дня Лонг Фан действительно начал заботиться о Лин Лояне, как и обещал. Это удивило не только Лин Лояня, но и других старейшин.

Жрец – это человек внутри клана, статус которого уступает только лидеру клана. Жрец Лонг Фан считался самым уважаемым и почитаемым человеком во всем племени Чиянь. Будь то его личность, мудрость или духовная сила, никто не мог с ним сравниться. Он был тем, кем восхищались все без исключения: и мужчины, и женщины. Но теперь он лично заботился об этом существе, пришедшем из другого мира и занявшим тело лидера секты. Как это могло не вызвать недовольства?

Все видели, как жрец стоял в стороне, пока юноша с довольным лицом развалился на диване и потягивал вино. Серебристые волосы упали на его лоб. После того, как существо завладело телом лидера клана, его холодный темперамент полностью изменился. Он небрежно слизал остатки вина с губ, вытянул руку с бокалом в сторону и приказал: «Налей!»

Белая одежда колыхнулась, и сильная рука взяла кувшин с вином, в очередной раз наполнив чашу. Жрец делал это с полуприкрытыми глазами, будто глубоко задумался, но его движения при это оставались точными. Когда чаша наполнилась, юноша, лежащий на диване, воспринял это как само собой разумеющееся. Он поднес ее к губам, не утруждаясь даже поблагодарить.

Янь Сяо с глубокой печалью смотрел на эту сцену. Если бы не невероятные усилия, то гнев захлестнул его с головой.

Лонг Фан был жрецом! Даже если предыдущий лидер и поссорился с ним, это вовсе не означало, что сейчас он мог делать все, что ему вздумается. Что говорить об этом нелепом служении? Это невежественное существо обращалось с самым важным человеком в клане, как со слугой!

Янь Сяо, держа в руках книги, стоял у входа и чувствовал, как его сердце разрывается от клокотавшей в нем злости.

Он вошел и со всего маху стукнул стопкой книг о стол. Послышался громкий звук, сразу после которого прозвучал недовольный голос Янь Сяо: «Жрец, ему нужна информация о клане!»

К нему следовало обращаться «лидер секты», но он намеренно сказал просто «ему». Хоть Янь Сяо и согласился временно относиться к нему, как к главе, но он все равно не мог полностью с этим смириться.

Казалось, что Лин Лоянь вообще не заметил гнева в его голосе, а продолжал спокойно потягивать вино. Он только взглянул на книги и сказал: «Принеси их сюда». Эти слова естественно были адресованы Лонг Фану.

Повинуясь, мужчина в белом взял одну из книг и вложил ему в руки. «Лидеру нужно как можно скорее ознакомиться с внутренними делами клана, чтобы иметь возможность взаимодействовать с его членами, когда придет время». Это не он предложил изучить внутренние дела клана, это была инициатива этого существа. Он даже об этом не подумал. Но так как это было выгодно клану, то он был рад такому повороту.

Передав книгу, Лонг Фан посмотрел на Янь Сяо: «В клане есть правила, и неуважение к лидеру клана – это серьезный проступок. Предыдущие слова старейшины Яня показались лидеру секты неуважительными».

Его голос был тихим, а большие голубые глаза спокойно смотрели на Янь Сяо, без малейшего намека на неудовольствие. Но даже этот взгляд заставил гнев Янь Сяо утихнуть. Он никогда раньше не видел, чтобы жрец выглядел сердитым или пришел в ярость, но каждый раз, когда кто-то совершал ошибку, каким бы упрямым он не был, он всегда чувствовал ужас перед этим взглядом. Все в клане ощущали непостижимую силу жреца, которая исходила из его духовной силы. Никто никогда не видел, как жрец кого-то наказывал, но всем казалось, что если это случится, то это будет самым ужасным, что вообще может быть на свете.

Лин Лоянь взглянул на Лонг Фэна так, будто он ничего об этом не знает и продолжил дальше листать книгу. Хоть Янь Сяо и не хотел сдаваться, но он все же поклонился юноше на диване, после чего опустился на колени: «Янь Сяо проявил неуважение к лидеру секты и просит лидера секты простить его».

Лин Лоянь молчал и продолжал перелистывать книгу, будто распростертого на полу Янь Сяо вообще не существовало. Лонг Фан посмотрел на коленопреклоненного старейшину, потом на юношу на диване и прикрыл глаза: «Иди в часовню, чтобы получить свое наказание».

Цзе Юань – двор Воздержания, это место, где наказывали провинившихся членов клана, а многих грешников даже сажали за решетку. Так же это было местом пыток. Услышав слова жреца, лицо Янь Сяо сразу же изменилось. Он стиснул зубы и ответил: «Слушаюсь». Он не ожидал, что жрец действительно накажет его из-за этого неизвестного существа. Если бы не тот факт, что клану срочно нужен был «лидер секты», для встречи с сектой Лиянь, он был точно уверен, что жрец никогда бы не позволил этому существу быть таким высокомерным.

Когда Янь Сяо ушел принять наказание, Лин Лоянь захлопнул книгу и покосился на Лонг Фана, продолжавшего стоять с полуприкрытыми глазами. «Какое наказание он получит, когда попадет во двор Воздержания?»

Этот Янь Сяо казался прямолинейным и бесстрашным человеком. Но Лин Лоянь краем глаза заметил, что когда он услышал о наказании, его лицо изменилось. Он не мог не задаться вопросом, что за наказание хотел применить Лонг Фан за неуважение к лидеру секты.

Человек в белой одежде продолжал спокойно стоять, не открывая полуприкрытых глаз: «Неуважение к лидеру секты считается серьезным нарушением. Наказанием служит разрушение души. Тело не пострадает, но душа при этом будет претерпевать невообразимые муки, пока не достигнет предела, который сможет вынести духовное тело».

Лин Лоянь удивленно приподнял брови. Это не было похоже на простое наказание. Можно было даже сказать, что это очень серьезное наказание. Слова Янь Сяо были неуважительными, но Лонг Фан не проявил никакого милосердия, хотя Лин Лоянь никогда бы в жизни не поверил, что сам Лонг Фан искренне считает его лидером своей секты.

По имеющимся данным, клан Чиянь – это огромное сообщество. Глава занимается различными внешними вопросами. Помимо подчинения главе клана, жрецы имеют полную власть заниматься делами внутри клана. На протяжении сотен лет Лонг Фан служил жрецом клана Чиянь. С одной стороны сородич, с другой стороны чужое существо. Ясно, как белый день, на чьей стороны он должен быть, но только что всего лишь из-за нескольких слов он наказал старейшину своего клана.

«Столетнее соглашение настолько важно»?» - Лин Лоянь задумчиво улыбнулся и посмотрел на мужчину, стоящего рядом с ним. «Чтобы заставить старейшин признать меня до назначенной даты, наказываешь старейшину с высоким статусом, используя при этом свое положение. Все для того, чтобы заставить их признать мою власть за короткое время. Лонг Фан, они любят и уважают тебя, как бога, но ты не такой уж и святой, как все думают».

Чтобы пробудить лидера секты, Лонг Фан потратил жизни нескольких старейшин, для поимки живых существ в других мирах, духовные тела которых должны были быть использованы для восстановления поврежденной души. Все ради сохранения репутации клана, чтобы он мог, как «лидер секты» пойти на встречу кланов. А чтобы его поскорее признали, он готов «убить курицу, чтобы напугать обезьян» (наказать кого-то в назидание другим). Лонг Фан безжалостно наказал старейшину Янь Сяо, который ранее выражал недовольство, а позже намеренно проявил неуважение к лидеру секты…

Если посмотреть на картину в целом, все, что он делал, было исключительно ради блага клана. Однако с точки зрения стороннего человека, этот Лонг Фан был тем, кто ради достижения своих целей пойдет на все!

Чтобы заставить его сотрудничать этот самый уважаемый человек в клане, жрец, воле которого все подчинялись, согласился стать обычным слугой подле него. Одетый в белое, этот человек, казалось, стоял выше всего суетного. Он не мог не восхищать, но в то же время вызывал настороженность.

В том мире, он никогда не встречал таких людей. Но в этом странном мире, чтобы выжить, он должен позволить подобному человеку воспользоваться собой. Из цели безопасности ему следовало разработать план побега заранее.

«Святой?» - переспросил Лонг Фан, словно это было что-то смешное и даже открыл глаза. В них действительно искрилась насмешка, но голос оставался глухим и тихим: «Лонг Фан никогда не считал себя богом, не говоря уже о святости. Все, что я делаю -просто выполняю долг священнослужителя».

На протяжении тысячи лет это всегда было его долгом. Его уже давно перестали заботить окружающие люди, в конце концов, все они всегда умирали. Если проживешь так долго, то эмоции к какому-нибудь живому существу просто перестают возникать. Пока он выполняет свой долг, то, что о нем думают другие, совершенно его на касается.

Но только что это существо из другого места сказало ему подобные слова. Это удивило и взволновало. Оно с самого начала вело себя слишком провокационно и настораживающе, показало способность ясно видеть многие вещи. Это существо в самом деле отличалось от других.

Яркий утренний свет проникал в комнату сквозь занавески. Лонг Фан смотрел на юношу, раскинувшегося на мягком диване. Держа чашу с вином, юноша тоже смотрел на него. В его сияющих глазах светилась улыбка и что-то еще. Там спряталась настороженность! «Я скажу тебе, что всегда восхищался такими людьми, как ты!»

Использовать все доступное в своих целях – это был его способ ведения дел. Если бы не это правило, он не дожил бы до этого дня. Конечно же он ценил таких людей, но в то же время прекрасно понимал, насколько рискованно сотрудничать с ними.

«Спасибо, лидер». Из-за неожиданного признания, которое сопровождалось настороженным взглядом, на лице Лонг Фана появилась широкая улыбка. Будто скрывая ее, он склонил голову и поклонился. Белая одежда без украшений выглядела безупречной в лучах солнечного света.

Лин Лоянь с трудом оторвал от него взгляд и продолжил листать книгу. Не было необходимости говорить об их взаимном использовании друг друга, оба итак это прекрасно понимали. Но сейчас он был в невыгодном положении, поскольку не знал ничего о существующем положении, из-за чего у него было меньше возможностей разработать стратегию выживания. Он не знал, как долго сможет прожить в этом мире.

Судя по имеющейся информации, это место не только отличалось от мира, который он знал, но и вообще выходило за рамки здравого смысла. Хоть здесь и было что-то похожее на древние времена его мира, но за исключением предметов первой необходимости все остальное было совершенно другим.

Хэ Юй находился в небе. Ту Линь бродил по воде. В начале сотворения мира было два бога, которые даровали миру божественную силу. В то время люди могли превращаться в духовных зверей в соответствии со своей духовной силой. Верили в существование душ и духов, в одушевленность всей природы. Были такие звери и птицы, которые могли принимать человеческий облик после обретения духовной силы. Даже растения и деревья обладали духовной энергией и имели некоторые способности.

В то время люди, унаследовавшие силу Хэ Юя и Ту Линя, считались лидерами на небе, на земле и в четырех морях. Некоторые из них могли превращаться в духовных птиц и летать по небу, некоторые превращались в синих драконов и плавали в воде. Животные превращались в людей, а растения в духов… Он не мог себе представить, как это было. Нынешние люди тоже не могли. Согласно данным из книги, спустя тысячи лет в настоящем мире рождалось мало людей с духовными душами. Тех, кто мог контролировать духовную силу, было еще меньше. Теперь она считалась почти потерянной.

Каждый в этом мире занимался своим делом. Говорили, что предками рода Чиянь был род, который унаследовал свою силу от бога Хэ Юя. Имея своим символом пламя так называемый Хэ Юй, они могли управлять огнем. Но в этом поколении родилось не так много людей, умеющих управлять огнем. Что касалось искусства полета по небу, то оно стало легендой.

О других кланах подобных записей не было, поэтому не известно, что было у них. Однако одно ясно, с годами клан Чиянь приходил в упадок, и все меньше и меньше младенцев, рожденных в клане, обладали духовной душой. Возможно через несколько поколений, они вовсе исчезнут.

Слава, завоеванная ими давным-давно, пошла на убыль. Клан Чиянь был уже не тот, что десять тысяч лет назад. Вместе с кланом Иньяо, получившим силу Ту Линя, они контролировали все кланы в мире. Среди различных кланов были те, кто помнил былую славу и смог увековечить себя. Они были не слабыми, но и не становились слишком мощными.

Просматривая записи клана Чиянь, Лин Лоянь специально искал сведения о клане Лиянь, о котором слышал раньше. У них был столетний договор с кланом Чиянь, который и стал причиной его появления здесь. Пролистав несколько томов, он нашел лишь небольшое упоминание в несколько строчек об этом клане. Похоже, этот клан был ветвью клана Чиянь, который воспринимался, как мятежный.

Отколовшись от родной ветви, Лиянь заключили столетний договор… Допив остатки вина из чаши, Лин Лоянь задумался. Видимо с этим столетним договором было не все так просто. Лонг Фан не вдавался в подробности, но он кое о чем уже догадался.

В комнате было тихо, только слышался постоянный шорох страниц, из окна дул ветерок. Юноша в красной рубашке, с некой задумчивостью и заинтересованностью, не свойственной его внешности, продолжал листать книги. Его серебристые волосы бели небрежно стянуты на затылке. Несколько выбившихся прядей, рассыпались на плечи и отливали бликами на солнце.

Легкий ветерок распространял холодный аромат цветов лотоса. Было так тихо, что казалось, будто в комнате больше никого не было. Мужчина с черными волосами и в белом одеянии опустил глаза. В них бушевал огонь, он думал о том, что не знал, сколько это существо проживет в их мире…

Казалось, ему было жаль, что он исчезнет, как предыдущие.

http://tl.rulate.ru/book/4234/127384